Если закрыть глаза на то, что Вика Бегальская – узнаваемый, сложившийся видеохудожник, то ее искусство по меркам нового века окажется вполне классичным: холст, масло, станковый формат, раскованная, но отчетливо узнаваемая живописная пластика. Ее живопись укоренена в одной из магистральных авангардных традиций: Бегальская – экспрессионист (а слово это женского рода не приемлет, хотя тематика здесь сугубо женская). В ее картинах присутствует все, что стояло за этим понятием на протяжении ХХ столетия с формальной точки зрения: предельно, кричаще яркие краски, открытые контрасты, пастозная фактура. И телесная проблематика сопутствует экспрессионизму на всем его пути: тело выступает в качестве полигона для мутаций и модификаций формы как таковой. Нарочитый примитивизм письма, брутальность посыла, видение как вызов – все это знакомо, случалось у многих, а в Европе последних десятилетий обустроилось чуть не в просчитанную стратегию – быть не особо отличным от других учеником ученика Базелица или Феттинга уже почти гарантия успеха.

Тем ценнее искренность, которую несут полотна Бегальской. Ее экспрессия в местном ландшафте – глас вопиющего в пустыне: ну нет у отечественной публики, даже профессионально подкованной, ни желания, ни практики воспринимать, а тем более принимать чистую пластику, «свежую живопись» (Х.-У. Обрист). Как следствие, богатая на эту традицию Россия в начале ХХI века практически не имеет ее настоящих исповедников, духовно обремененных лиц – так, одни эпигоны. И тут уместно вспомнить: еще до всех манифестантов-супербрендов экспрессионизма в Германии, раньше Кирхнера и Нольде, эта линия появилась в женском искусстве – у Паулы Модерзон-Беккер. Как и она, Бегальская скромно торит свой путь в одиночку: поэтично выражая (как уместно рядом по звучанию – «рожая»!) ощущение тела, женщины, города, страха, страсти, боли, танца, крика… У нее одно, но серьезное преимущество перед Беккер: у последней не было видеокамеры.


Сергей Попов