RU EN
 
 
 
  Владимир Потапов: Расскажи, пожалуйста, о теме выставки и причинах ее выбора. Я всегда придерживался мнения, что искусство может заниматься так называемой "нетленкой", а может вскрывать и выявлять собственное время здесь и сейчас. Вот, вторым заниматься, мне кажется, чрезвычайно сложно, потому что можно свалиться в конъюнктуру, особенно, если речь идет о тех протестных настроениях, которым скоро уже год. Могу сказать, что много кто полег в этой битве.

Вика Бегальская:
Выставка называется «Зиги». Готовилась я к выставке в Крыму, где провела четыре месяца и была удалена от протестной Москвы. Не окончательно конечно. Отказаться от того, чтобы заглянуть в свой телефон и посмотреть новости на фб я не могла. Поэтому, эхо происходящего в москве все-таки доносилось. Тем не менее, я старалась максимально оторваться от столицы и наслаждаться морем, покоем и живописью. Наверное, ты обратил внимание, что живопись, представленая в этом проекте отличается от моих предыдущих работ. То есть, какого-то уровня релакса мне все-таки удалось достичь.
Сначала появились первых 3 странных героя, в последствие, названых Дулик, Крыха и Зиги. Потом оказалось, что Зиги очень напоминает Зигмунда Фрейда, которого в детстве мама называла «мой золотой мальчик Зиги». После этого все стало офрмляться в более-менее стройный проект. Обращение к своему бессознательному, творчество, сублимация… При этом с фб доносились новости типа событий ОкуппайАбай и имена героев и героинь, которые у всех у нас на устах: Пусси Райот, Удальцов, Навальный, Лимонов, Собчак и другие громкие имена. Так постепенно оформилась идея и понимание происходившей у меня трансформации "сегодня, здесь и сейчас" в "нетленку", как ты говоришь. Если мы еще вспомним Джудит Батлер настаивающую на том, что «не только гендерной идентичности, но и субъективности не существует ( и то и другое плод социализации)», а затем посмотрим на моих достаточно бесполых героев, то можем проследить очевидное соответствие ее теории.

В.П.: Мне показалось интересным то, что предметом твоей рефлексии стали с одной стороны сводки с передовой твоих друзей, знакомых из Москвы, а с другой, это массмедийный сток. Т.е. ты сама не стала участником событий, ты к этому, если уж прямо, имеешь опосредованное отношение, и эта дистанция не позволяет тебе влипнуть и превратиться в «летописца времен». Ведь мы же понимаем, что прийти с митинга и сделать картину на пике эмоций далеко не одно и то же нежели делать это за пределами страны, "попивая сок у себя в квартале". Именно этот фактор позволяет тебе домысливать и вводить в эти события свою оптику и ассоциативную интерпретацию. К слову, представить Зиги в компании Удальцова, Собчак и Навального для этого нужно особенно постараться. Вот эта нотка абсурда, как щепотка сюрреализма в этом живописном блюде, обеспечивает совсем иное прочтение. Что значит для тебя этот ход, это ведь не просто just for fun?

В.Б.:
О моем проекте можно говорить скорее в рамках постмодернистского дискурса. Конечно же, это ни в коем случае не протестное искусство. Но, как раз в контексте современной ситуации мои герои как нельзя более современны, так как у них всех вместо реальных имен использованы ники : Зиги, Флисс, Геба и т.д. Прослеживается прямая аналогия с анонимусами, идея анонимности которых сейчас широко используется в протесном движении, как защита против лидерства и неуловимости для власти. Так что не так уж далеко в некотором смысле Зиги от Удальцова.

В.П.: Да, идея анонимности любопытна особенно в свете закона о цензуре и участившихся случаев блокирования аккаунтов. Анонимность в условиях тотальной слежки в сети самый адекватный и очевидный ответ, поэтому портретные работы из этой серии, в частности, могут восприниматься, как фото для аватара без единой возможности идентифицировать владельца. Кстати, портретов больше, чем героев, это потому что какие-то герои дублируются? Есть работы, которые отсылают к чистой абстракции, как они сочетаются с портретными?

В.Б.:
Нет, никакого дубляжа. Фамилии были названы, чтобы расставить акценты, дать понять о каких событиях идет речь. Никакой конкретной привязки именно "этой работы" к "этому герою" нет. Кроме Зиги. Все очень условно. И потом, для меня тысячи анонимных участников, посещающие сегодняшние митинги и демонстрации, граждане с активной гражданской позицией, такие же герои, как Удальцов, Лимонов и Пусси Райот. Сегодня, например, митинг в поддержку активистов антифашистского движения. Собираюсь на него идти. Вот ты, касаясь твоей гражданской позиции, идешь?
Насчет абстракции, представленной наряду с "портретной" линией, беру в кавычки, потому что портреты сами по себе очень условны, на грани фигуратива и абстракции, и то, что я говорю сейчас насчет связи с политической ситуацией, то все эти мысли, как ты понимаешь "after all" - попытка анализа с моей стороны получившихся у меня работ. Когда же я рисовала, то пыталась это делать максимально свободно, взывая к своему бессознательному. Так что мне кажется, они вполне соответствуют общему состоянию проекта.

В.П.: На митинг иду.
Твоя предыдущая выставка "Стыд" использовала и раскрывала тему сексуальности одинокой женщины, которая обнажалась, и для нее это было определенным освобождением. Тема же этой выставки в первом приближении не имеет очевидных связей с предыдущей, но если всмотреться, то тема обнажения здесь, как метафора проявления или лучше сказать экспликации социального класса с активной гражданской позицией. Как ты сама находишь сравнение этих выставок, и вообще, есть ли то, что присутствует во всех твоих выставках, что проступает без твоей воли?


В.Б.: Тема обнажения на самом деле проходит красной нитью сквозь все мое творчество. Обнажение эмоций, если так можно сказать. Не растерять полученные по тому или инному поводу эмоции, перевесьти их в произведения - основное условие создания для меня работ. Женская же тема, по-прежнему, меня интересует, и сегодня, она как некогда актуальна для общества в целом, когда в текущей хронике событий мы наблюдаем преобладание женских имен, среди которых имена с большой степенью трагичности: Аминат Курбаева, Таисия Осипова, Надежда Толоконникова, Екатерина Алехина. При этом, вцелом, изменилось мое отношение к гендеру. Я уже упоминала о теории Джудит Батлер, согласно которой гендерная идентичность - результат поведенческой практики в условиях социализации.

В.П.: Давай поговорим о живописном языке. Ты говоришь, что твои практики проходят в поле постмодернистского дискурса, здесь налицо традиции неоэкспрессионизма, чьи наработки и опыт ты заимствуешь. Его пластический язык вкупе с историей об анонимности очень хорошо друг друга поддерживают и дополняют. Данная связка работает. Это видно на примере портретов, на которых можно разглядеть эмоции, причем они какие-то унифицированные, за ними может скрываться кто угодно, даже смайлы. А их сетевая природа сразу заставляет вспомнить события арабкой весны, которая была раскачена благодаря главным социальным сетям: facebook, twitter, livejournal. Это попадание в зону сетевого позволяет по иному взглянуть на сам метод. Как ты сама находишь изменения в своем пластическом языке, потому что он стал менее нарративным относительно последней выставки, и есть ли какая-то, так скажем, твоя прибавочная стоимость к традициям неоэкспрессионизма или же его наследие здесь выступает в качестве расходного материала?

В.Б.:
Ты знаешь, я вот как раз перед интервью с тобой прослушала еще раз твою беседу с Володей Дубоссарским и отметила для себя: "Насколько же прав Дубоссарский, когда говорит о дихотомии живопись/картина, о том, что живопись мертва, а вживых осталась только картина. Практически до поледнего момента я все больше относилась с нежным трепетом к живописи, и если ты даже посмотришь у меня на сайте (www.vikabegalska.ru) работы 2009, то увидишь достаточно большую разницу между этим проектом и предыдущими работами. Хотя, конечно же, и те и другие используют по-большому счету экспрессивный живописный язык. Но, сейчас, как ты отметил, у меня произошел очевидный сдвиг в сторону неоэкспрессионизма. И, мне кажется, что это влияние бешенного времени, в котором мы сейчас все оказалась: с одной стороны ужесточение режима, с другой стороны активное протестное движение и вместе с этим возникшее у меня, как у художника, чувство сильного художественного отвяза. Но, это всегда так происходит, если мы оглянемся назад, в моменты нестабилности и борьбы за власть. Собственно вот и причины сдивига в сторону неоэкспрессионизма.

В.П.: Давай поговорим о материалах. Почему ты используешь бумагу? Из-за ее каких-то отличительных качеств, которых нет у холста? Чисто пластически какие эффекты она дает? Или в ней какая-то концептуальная составляющая присутствует?

В.Б.
Это не бумага. Это искусствкенный холст, такой же белый как бумага. Я специально выбрала его для этих работ, используя сам холст в качестве белого цвета. Обратил внимание, что у меня почти во всех работах очень много белого, не закрашенного холста?

В.П.:
Да, заметил, наличие белого фона мне напомнило фото на паспорт. Известно, что сегодня во всех фотомастерских используется фотошоп или другой графический редактор, при помощи которого и добиваются абсолютной белизны фона за счет выделения фигуры и удаления всего остального фона инструментом "ластик". Вот и у тебя здесь открытый холст, как бы обработанный таким "ластиком". Знаешь, было бы любопытно описать языком графического редактора процедуры создания масляной живописи, но это уже совсем другая и сугубо концептуальная тема. Расскажи, сколько будет работ и об экспонировании, все будет стандартно?

В.Б.:
Да, это отличная идея, целый коммерческий проект можно было бы запустить - обучающую программу по созданию цифровой живописи. Будет 13 работ размером 100х50 см и 5 работ 150х120 см. Насчет экспонирования, думаю, будет достаточно традиционная развеска. Я все-таки сторонник уважительного отношения к живописи и мне бы хотелось видеть свои работы на стенах. Надеюсь, увидеть тебя на открытие.

В.П.: Буду обязательно. И последний вопрос, самый главный: какова главная функция Зиги, что он выявляет своим психоанализом и что ему говорит наше коллективное бессознательное, не смотря на то, что термин «коллективное бессознательное» был введен К. Юнгом?

В.Б.:
О чем может говорить Зиги? Конечно же, об Эдиповом комплексе, о том, что надо убить отца и овладеть матерью. Кто сейчас Отец и кто Мать - мы с тобой догадываемся. А термин "коллективное бессознательное" дествительно принадлежит Юнгу, ученику Фрейда. Из- за разного отношения к бессознательному у них произошел разрыв. Коллективное бессознательное основано на архетипах и мифах, которые в них заложены. Какой тебе миф больше нравится? Мне нравится библейский миф Армагеддона - последней битвы добра со злом, в которой добрые силы одержали победу над злыми. Предлагаю запастись терпением и дожидаться неминуемой победы.